Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

* * *

Как было обещано, продолжаем Речь о пролитом молоке

II

10

Равенство, брат, исключает братство.
В этом следует разобраться.
Рабство всегда порождает рабство.
Даже с помощью революций.
Капиталист развел коммунистов.
Коммунисты превратились в министров.
Последние плодят морфинистов.
Почитайте, что пишет Луций.

11

К нам не плывет золотая рыбка.
Маркс в производстве не вяжет лыка.
Труд не является товаром рынка.
Так говорить — оскорблять рабочих.
Труд — это цель бытия и форма.
Деньги — как бы его платформа.
Нечто помимо путей прокорма.
Размотаем клубочек.

12

Вещи больше, чем их оценки.
Сейчас экономика просто в центре.
Объединяет нас вместо церкви,
объясняет наши поступки.
В общем, каждая единица
по своему существу — девица.
Она желает объединиться.
Брюки просятся к юбке.

Collapse )

безобразие, часть 6

Вообще-то сей журнал создавался исключительно для высокого,
но не всегда удается витать в облаках, когда безобразия идут в наступление,
поэтому одноименный тег неуклонно пополняется.
Если до недавнего времени жертвами строительных воротил становились
в основном, ветхие сооружения позапрошлого века,
то в последнее время мы все чаще видим как лом заносится над
объектами капитального строительства советской классики.

Совершенно очевидно, что советское дворцово-парковое искусство,
принципиально отличающееся от дворцовых ансамблей прошлого
своим общественным назначением, но только не скупостью на эстетику,
будущим поколениям еще предстоит в должной мере оценить.
Но некоторые памятники уже точно не увидят всеобщего признания.





Это уже снесено под коттеджный поселок.
Информация обнаружена тут:
http://archigrafo.livejournal.com/296141.html?view=6147789#t6147789

Ну и в довершении мрачности, наверное следует сказать о еще одном
поселке, который должен образоваться не где-нибудь, а на Бородинском поле.
http://tarrri.livejournal.com/21448.html

по случаю праздника

При всей туманности в наименовании этого праздника, почему бы не воспользоваться таким поводом выразить восхищение перед высокой цивилизацией нашего земного отечества. Оказывается, допетровская Москва 17-го века вызывала восхищение не только у славянофилов, но и у представителей передовой цивилизации Запада. Вот сонет известного поэта немецкого барокко Пауля Флеминга:

Ко граду Москве

Краса своей земли, Голштинии родня,
Ты дружбой истинной, в порыве богоравном,
Заказанный иным властителем державным,
Нам открываешь путь в страну истоков дня.

Свою любовь к тебе, что пламенней огня,
Мы на восток несём, горды согласьем славным,
А воротясь домой, поведаем о главном:
Союз наш заключён! Он прочен, как броня!

Так пусть во все века сияет над тобою
Войной не тронутое небо голубое,
Пусть никогда твой край не ведает невзгод!

Прими пока сонет в залог того, что снова,
На родину придя, найду достойней слово,
Чтоб услыхал мой Рейн напевы волжских вод.

Это наиболее распространенный перевод Л. Гинзбурга. Для более полного впечатления имеет смысл привести первый перевод этого сонета, выполненный Сумароковым:

О ты, союзница Голштинския страны,
В российских городах под именем царицы.
Ты отверзаешь нам далекие границы
К пути, в который мы теперь устремлены.

Мы рек твоих струей к пристанищу течем,
И дружество твое мы возвестим Востоку;
Твою к твоим друзьям щедроту превысоку
По возвращении на Западе речем.

Дай, небо, чтобы ты была благополучна,
Безбранна, с тишиной своею неразлучна,
Чтоб твой в спокойствии блаженный жил народ!

Прими сии стихи. Когда я возвращуся,
Достойно славу я твою воспеть потщуся
И Волгу похвалой промчу до Рейнских вод.

в домах

В мучительно тесных громадах домов
Живут некрасивые бледные люди,
Окованы памятью выцветших снов,
Забывши о творческом чуде.

Все скучно в их жизни. Полюбят кого -
Сейчас же наложат тяжелые цепи.
"Ну что же, ты счастлив?" - "Да что ж, ничего..."
О да, ничего нет нелепей!

И чахнут, замкнувшись в гробницах своих,
А где-то по воздуху носятся птицы.
Что птицы! Мудрей привидений людских
Жуки, пауки и мокрицы.

Все цельно в просторах безлюдных пустынь,
Желанье свободно восходит к желанью,
Там нет заподозренных чувством святынь,
Там нет пригвожденных к преданью.

Свобода! Свобода! Кто понял тебя,
Тот знает, как вольны разливные реки,
И если лавина несется, губя,
Лавина прекрасна навеки!

Кто близок был к смерти и видел ее,
Тот знает, что жизнь глубока и прекрасна.
О, люди, я вслушался в сердце свое
И знаю, как ваше несчастно.

И если бы только могли вы понять...
Но вот предо мною захлопнулись двери,
И в клеточках гномы застыли опять,
Лепечут: "Мы люди, не звери".

Я проклял вас, люди! Живите впотьмах,
Тоскуйте в размеренной чинной боязни,
Бледнейте в мучительных ваших домах.
Вы к казни идете от казни!

(К. Бальмонт)