a_pollaiolo

Жилой дом на Гончарной улице. Архитектор Г. П. Воробьев, 1936 - 1946 гг.

Интересно. Я всегда считал Чечулина гением,
а его работу в должности главного архитектора Москвы - крупнейшей удачей московского градостроительства.
Но похоже, что если бы генеральный план, предусматривающий восемь высоток,
был бы осуществлен полностью, это совершенно испортило репутацию его как архитектора и сталинской архитектуры вообще.

Это гравюра. Чертежи в технике отмывки тогда не делали.

http://agency.archi.ru/news_current.html?nid=17609
Удивительно, но автор проекта - Илья Уткин.

Безбожный Вавилон, откуда скрылось
Все: совесть, стыд, дел Божьих благодать
Столицу горя, прегрешений мать,
Покинул я, чтоб жизнь моя продлилась.

Один я, как Амуру полюбилось,
Хожу то песни, то цветы сбирать,
И с ним беседовать, и помышлять
О лучших днях: тут помощь мне и милость.

Мне до толпы, мне до судьбы нет дела,
Ни до себя, ни до потребы низкой:
И внутренний и внешний жар упал.

Зов лишь к двоим: одна бы пожалела,
Ко мне пришла бы умиренной, близкой,
Другой бы, как защитник, твердо стал.

Ф. Петрарка
(пер. Ю. Верховского)

Мы слышали, как в ближнем рву визжала
И рылом хрюкала толпа людей
И там себя ладонями хлестала.

Отвесы покрывал тягучий клей
От снизу поднимавшегося чада,
Несносного для глаз и для ноздрей.

Мы подошли, и тут моим глазам
Предстали толпы влипших в кал зловонный,
Как будто взятый из отхожих ям.

Тут был один, так густо отягченный
Дерьмом, что вряд ли кто бы отгадал,
Мирянин это или постриженный.

Он крикнул мне: "Ты что облюбовал
Меня из всех, кто вязнет в этой прели?"
И я в ответ: "Ведь я тебя встречал,

И кудри у тебя тогда блестели.
Я и смотрю, что тут невдалеке
Погряз Алессио Интерминелли.

Потом мой вождь; "Нагни немного плечи, -
Промолвил мне, - и наклонись вперед,
И ты увидишь: тут вот недалече

Себя ногтями грязными скребет
Косматая и гнусная паскуда
И то присядет, то опять вскокнет.

Фаида это, жившая средь блуда,
Что говорила на вопрос дружка:
"Ты мной довольна?" - "Нет, ты просто чудо!"

Но мы наш взгляд насытили пока".


Dante Alighieri

Будь я огнем - я жег бы всех подряд,
Будь я чумой - извел бы всех отравой,
Будь я вулканом - всех бы залил лавой,
Будь я Всевышним - всех бы ввергнул в ад.

Будь папой я - моих смиренных чад
я истребил бы казнию кровавой,
Будь императором - на суд неправый
Всех подданых обречь я был бы рад


S'i' fosse foco, ardere' il mondo;
s'i' fosse vento, lo tempestarei;
s'i' fosse acqua, i' l'annegherei;
s'i' fosse Dio, mandereil'en profondo;

s'i' fosse papa, serei allor giocondo,
ché tutti cristïani embrigarei;
s'i' fosse 'mperator, sa' che farei?
a tutti mozzarei lo capo a tondo.

Cecco Angiolieri (Siena, XIV)

Когда я узнал, что автор этого жилого комплекса будет во главе комисси, принимающей мой диплом, я подумал, что у меня нет шансов на успех.
Однако вместо агрессивного модерниста я встретилл вполне адекватного специалиста, не чуждого разносторонних взглядов.
Комиссия тоже оказалась достаточно лояльна - 8 человек из 9 поставили отлично.

Сокрылась доблесть, честь угасла, стала
Италия всеобщею женой,
Кастальских муз не слышно ни одной,
О них не мыслят, их не чтут нимало.

На листья лавра вдруг цена упала,
И на цветы; за скрюченной спиной
У всех стяжанья груз; и, взмыв гурьбой,
Пороков тьма кругом возликовала.

Коль милый слог и прозы и стихов
Меж нас почти что все забыли прочно,
Тогда и чудо остается втуне.

Плачь же со мною - жребий наш таков:
В быту новейшем творчество порочно
При благосклонной нынешней фортуне.

(пер. Ю. Верховского)


Ну если это написал человек эпохи Возрождения, то что же мы сегодня можем сказать?

Спустившись с неба, в тленной плоти он
Увидел ад, обитель искупленья
И жив предстал для Божья лицезренья,
И нам поведал все, чем умудрен.

Лучистая звезда, чьим озарен
Сияньем край, ей данный от рожденья,
Ей не от мира ждать вознагражденья,
Но от Того, кем мир был сотворен.

Я говорю о Данте: не нужны
Озлобленной толпе его созданья,
Ведь для нее и высший гений мал.

Будь я как он, о, будь мне суждены
Его дела и скорбь его изгнанья -
Я б лучшей доли в мире не желал.

Микеланджело Буанарроти